Нет, как у нас с тобой фотография

Я намекал, что семейство кошачьих обширное...
... и шнобель твой я НАСОВСЕМ разукрашу))))...

_________________
Создание и сопровождение сайтов, создание баннеров на любой вкус.

Дурь на потоке

Вы знаете, что такое «дезоморфин»? Нет? Я тоже не знаю, но наслышан. Это наркосодержащее вещество, изготовленное кустарным способом. Процесс его изготовления довольно сложный, в несколько этапов – пальцев на руках не хватит, чтобы подсчитать количество ингредиентов и операций по изготовлению этой мути. При этом используются такие агрессивные жидкости как бензин и соляная кислота. Изготовляется всё в антисанитарных условиях. А потом – в вену, в свою кровь, при помощи шприца.
Расскажем об одном из таких «химиков» – изготовителе «дури». Назовём его условно, по делам его, Мрачковским. Здесь уместно сказать, что даже среди «своих», то есть среди судимых, он «чужой», ведь не каждый осуждённый согласится загнать себе в кровь грязь. Это зелье, дезоморфин, пользуется дурной славой и поэтому в определённых кругах зовётся дурью. Мрачковский считал себя химиком, и его процесс изготовления дури очень увлекал. Ну а уж если изготовил, то как не употребить. В изготовлении ему помогали двое сотоварищей. Душа просила праздника, а праздника не было. Вот и решил Мрачковский шаркнуть по душе дурью. Приземистое воображение затормаживало поиск счастья в жизни.
В оперативно-разыскной деятельности понятие «фиксировать» имеет два значения. Первое: фиксировать преступника – это, извините, мордой в грязь, ноги шире, руки за голову, пальцы скрестить. А при доказывании виновности фиксировать – значит, выявлять следы преступления, фиксировать вещественные доказательства, предметы преступления, документировать преступную деятельность. Мрачковский прошёл все этапы романтической поимки и разоблачения. Судом он был приговорён по ч. 2 ст. 228 УК РФ за незаконное изготовление, хранение без цели сбыта наркотических веществ в особо крупном размере.
Что такое особо крупный размер, который влечёт ужесточение ответственности? В соответствии с постановлением правительства «Об утверждении крупного и особо крупного размера наркотических средств…» дезоморфин в количестве свыше 2,5 грамма является особо крупным размером, и по ч. 2 ст. 228 предусмотрено наказание от трёх до десяти лет. Мрачковский изготовил 5,09 грамма – вдвое больше.
Почему же суд определил Мрачковскому минимальный размер наказания – три года лишения свободы? Дело в том, что судом отнесено к смягчающим обстоятельствам полное признание вины, раскаяние в содеянном, явка с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления. Кроме того, Мрачковский ходатайствовал о рассмотрении дела в особом (упрощённом) порядке судебного рассмотрения, где в виду его признания не было необходимости доказывать вину.

В. Ермоленко. «ПН».

_________________
Собака бывает кусачей только от жизни собачей...

Кстати, слово "славяне" произошло от "слово", а не "слава". это значит, что предки наши раньше других народов имели письменность. По поводу дури. Китайцы, молодцы, проблему наркомании решили очень просто - расстреливают всех, кто хоть каким-то боком имеет к этому отношение. И не боятся Европу. А мы нянчимся с наркоманами, не преступниками, а больными их считаем - и никак не можем решить эту проблему.

_________________
михаил

Так конечно больные они. Если у них нисколько терпения нет и они на все согласные чтобы только уколотся! Пробуют то конечно здоровыми , а потом все. Курить и то не все могут бросить , а наркотики намного мощнее действуют.

Пробуют здоровыми, отлично зная о последствиях.
Значит инфицируются сознательно.
Заслуживают снисхождения?

да какое там сознание если по молодости и глупости чаще всего пробуют? Многих на слабо берут. Или по пьянке предложат уколотся. Да чего тут спорить если и специально подсаживают на наркотики потому что выгода огромная.

По молодости, по глупости, какая на хрен разница?
Это не показатель. Если настолько глуп, то в специализированной клинике для дураков должен содержаться.
"Многих на слабо берут" И испытуемому идёту слабо отказаться? А если не слабо принимать наркоту, то не слабо за это и отсидеть должно быть. Раз уж такой крутой, то лет пяток лес пилить совсем не проблема.

– Повтори! – медленно обернувшись, сказала Цветущая Указка. На ее губах появилась усталая улыбка, в голосе чувствовалось легкое раздражение. Опять! Он же обещал, что больше не будет!

Все собравшиеся в «историческом классе» дети оставили скрытые развлечения, с помощью которых коротали неинтересный урок. Что он опять выдаст, этот странный парень? Маленький, худой, будто собранный из бамбукового конструктора с квадратной, «неандертальской» головой мальчик провел ладонью по черным жестким волосам и, словно набравшись от них упрямства, сказал:

– Давным-давно на японские города Хиросиму и Нагасаки были сброшены две атомные бомбы. С самолетов, которые были направлены из России. Это послужило…

– Хватит! – сказала учительница. – Садись, Обожженная Ветка!

– Меня зовут Максимка.

Учительница вздохнула и обвела взглядом учеников.

– Кто хочет возразить Максимке?

Лес рук. Такая активность объяснялась тем, что возразить «неандертальцу» было легко и все спешили набрать положительные очки в глазах исторички.

– Рыжая Ромашка.

Девочка вскочила и затараторила:

– Всем известно, что атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки сбросили американцы.
– Спасибо, Рыжая Ромашка, садись. Что ты хочешь добавить, Прохладный Пруд?

Флегматичный юноша медленно встал и, чуть улыбаясь, продолжил:

– Это было первое, последнее и единственное использование атомного оружия в истории человечества. Больше ядерных конфликтов нигде и никогда не было. Это была вынужденная мера, послужившая делу быстрейшего окончания Второй мировой войны.

– Правильно. Веселый Муравей, ты что-то хочешь добавить?

– Города Нагасаки и Хиросима были выбраны не случайно. Именно там проходили реабилитацию японские летчики, совершившие налет на американскую базу Перл-Харбор. Это была честная месть.

Учительница подняла руку.

– Погодите, мы уходим в частности. Все вы говорите правильно, но не говорите самого главного. Мы должны объяснить Обожженной Ветке, или Максимке, почему никакие русские самолеты не могли бомбардировать японские города? Почему?

Вскочила со своего места шустрая, симпатично конопатая девочка и быстро выкрикнула:

– Потому что никакой России никогда не существовало, поэтому никаких самолетов и атомных бомб у нее и не могло быть.

– Россия – это сказка, – сказал Прохладный Пруд.

– Выдуманная страна, – прозвучало с задних рядов.

– Понятно? – спросила учительница, глядя в темные, непроницаемые глаза маленького «неандертальца». Тот отрицательно мотнул головой.

– Мой отец говорит по-другому.

– Да, да, твой отец…

* * *

Я увидел его, когда копался в саду. Сначала не его, а плоскую хищного цвета и формы машину. Облик транспортного средства – выражение психологического облика владельца. Я не собирался прерывать работу, но, увидев, что из машины вслед за участковым инспектором выходит Максимка, передумал. Разговор, кажется, предстоял серьезный.

Они шли к дому по выложенной моими руками дорожке, а я спрашивал себя – не выложил ли я своими руками и другую дорожку, в ад расставания с моим мальчиком. Ведь рано или поздно они заберут Максимку у меня, как у человека, признанного сумасшедшим. Если вспомнить, с каким трудом было разрешено усыновление… А и вправду не сумасшедший ли вы, мистер Сон? Зачем рискуете всем смыслом своего существования, благополучием маленькой семьи, бередя душу ребенка доморощенными открытиями. Можно ведь свои «пронзительные мысли» оставлять при себе, для любования ими в тишине и тайне.
Нет, однажды понятое не может быть возвращено в небытие. Преступно допускать это!

И напрасно наставлять мальчика – молчи, так и не срывайся. Слово правды выдаст себя своим сиянием с самого дна самой скрытной души.

Когда они подошли, я уже стоял у садовой беседки и вытирал руки влажным полотенцем. Велел сыну принести графин морсу и два стакана. Он кивнул, хотя, конечно, ему хотелось присутствовать при разговоре. Но он знает: все важное я ему расскажу после, а в отсутствие детских ушей офицер официальной истории будет значительно откровеннее. Я не оставлял надежду поймать его на какой-нибудь проговорке. До сих пор мне не удалось решить для себя: циник он, делающий свою работу за деньги, или глубоко верующий идиот, чью слепоту не рассеять огнями даже самых ярких фактов.

Мы сели за стол.

Он мне улыбнулся. Лучше бы он этого не делал. Он был мне даже чисто внешне неприятен. Худой, плоский, длинное лицо, нос туфлей, глаза запавшие, слезящиеся, серая, как бы нечистая кожа. Понятно, он не звезда подиума, но косметологический кабинет ему не мешало бы посетить. Или это такая своеобразная честность: занимаюсь скверным делом, значит, и выглядеть должен отвратно. Даже костюм будто с чужого плеча, мятый пиджак, мятые штаны. Раньше, говорят, они носили блестящую униформу.

– Приехали делать мне серьезное предупреждение, мистер Парус? – Я специально не добавил Зеленый, чтобы лишний раз показать, что презираю систему их якобы природных имен, это псевдослияние с природой.

Максимка поставил кувшин на стол и вышел.

– А что прикажете делать, если вы занялись атомными делами!

Интересно, сколько ему лет? Сейчас стало модным выглядеть на свой возраст, но инспектор непреднамеренно смотрится сорокалетним. Даже если он имел возможность беседовать со своим прадедом, его прадед вряд ли мог принадлежать к какому-нибудь роду «последних свидетелей». Ничего он не мог получить «из первых рук», никаких «сомнительных историй». И вообще, я зря ломаю над этим свою голову, вот мой прадед мог бы мне что-то рассказать, а что он мне рассказал? Если бы не эта, непонятно откуда возникающая потребность – докопаться, разве я сам бы знал что-то?

Он потер пальцем в висок и длинно вздохнул, закрыв глаза – тяжело бедному, такая хлопотная работа: давить ростки истины, пробивающиеся сквозь асфальт фальши.

– Господин Причудливый Сон…

– Умоляю, без этих прилагательных, знаете же, что не терплю.

– Да-да, как хотите. Судя по всему, в ваши руки попали какие-то документы, сопоставив которые вы опять сделали очень далеко идущий вывод: выдуманная вами Россия не только существовала некогда, но и участвовала в довольно крупном ядерном конфликте. Кстати, в каком году это могло бы произойти? По вашим прикидкам.

Мне стало смешно, но я не усмехнулся.

– Вы говорите так, мистер Парус, как будто с идеей существования России некогда в прошлом вы в принципе смирились.

Противный тонкогубый рот дернулся.

– Да нет, конечно, ни с чем я не смирился. И вы отлично это понимаете. Язык человеческий так устроен, что позволяет нам рассуждать о предметах и вымышленных, и даже непредставимых. Если я говорю об Атлантиде, это ведь не значит, что я признал факт ее существования.

– Хорошо, что вы упомянули именно о ней. У меня появляется повод задать вам вопрос: почему ваше ведомство совершенно спокойно относится к любым книгам и фильмам, посвященным Атлантиде, Пацифиде, Лемурии, но даже самые осторожные попытки заговорить о России мягко, но тотально пресекаются?

Он изобразил утомленный вздох.

– Я сам вам объясню, мистер Парус: разговоры об Атлантиде, так же как и прославления «Утопии», «республики Абдеритов», «Государств Луны», «Города Солнца», не порождают никаких опасных поползновений в общественном сознании, не рождают брожения умов. Потому что все, кто увлекаются Атлантидой, в глубине души убеждены, что она всего лишь выдумка Платона. Но стоит человеку «заболеть» Россией, как он уже верит – Россия была! Была на самом деле.

– Это брожение умов, мистер Сон, происходит лишь в вашей голове и голове вашего несчастного мальчика.

– Но если это так, почему вы содержите целую службу для подавления единичных фактов этого брожения?

– Болезнь надо лечить, даже если она очень редкая.
Подробнее: http://exlibris.ng.ru/koncep/2011-12-01/7_popov.html n

Мои университеты

(продолжение)

Подходило время проверять электросчётчики и общее состояние квартирных электропроводок. Незадолго до проверки в посёлке прошла молва, что, мол, молодые электрики не замечают пробелов в своей работе, а многие жители мухлюют со счётчиками и воруют электроэнергию: переставляют провода на счётчике, меняют их местами – и счётчик начинает крутиться в обратную сторону.
По правде сказать, никто из преподавателей даже не упоминал о том, что электроэнергию можно воровать – это было упущение, и мы решили при обходе домов всё основательно проверить, но чтобы и воров не спугнуть, и для себя пометки сделать.
Мы обошли все квартиры, никому не сделав никаких замечаний. Нарушений выявили множество: некоторые жители перестарались, до того размотали свои электросчётчики в обратную сторону, что получилось: не они должны государству за электроэнергию, а государство должно им. В частных домах на вводе в помещение было сделано по два ввода: один шёл через предохранитель к счётчику, второй (без всякой защиты) – напрямую. В некоторых домах и квартирах проводка требовала замены, от времени её изоляция высохла и растрескалась.
Все выявленные нарушения мы занесли на бумагу и показали нашему начальнику. Он внимательно всё просмотрел и сказал: «Вы, право, молодцы! Но надо ли всё это предавать огласке? Вам что – вы сегодня здесь, а завтра там, а мы здесь жизнь проживаем постоянно. Живём мирно, дружно, во всяком деле находим согласие. Оставляйте эту бумагу мне, я сам со всем разберусь и приму меры. А то, что проводка требует замены, – это справедливо. Возражений нет? Этот вопрос мы с комендантом решили – она по своей части позаботится, достанет провод и всё необходимое, и сделаем как полагается».
Впоследствии мы поняли, за что наш «уважаемый начальник» всякий раз получал презент – лишний шкалик почтенный – за хорошее дело. У него получалось так: и овцы целы, и волки сыты.
У коменданта посёлка Марии Глубовской были сделаны в квартиру два ввода: один для освещения, второй для других нужд. Наш начальник предупредил её, чтобы побаивалась нас – «могут настучать». Квартира коменданта находились рядом с нашей, звукоизоляция была плохая. Если мы вечером после работы начинали громко смеяться или петь под гитару, раздавался стук в стену: нам давали знать, что пора заканчивать веселье. Комендант жаловалась, что она больна, у неё шум в голове, давление, и ей нужен покой. А потом решила нас доконать.
Она написала жалобу начальнику лагеря и в профком. Начальник лагеря Повстян приказал профкому разобраться и принять меры. Председатель профкома Довгучис быстро дал делу ход, всё решили за нас и без нас. По словам коменданта, для нас подобрали «подходящее помещение», где сделали небольшой косметический ремонт, и отселили нас в отдельный старый дом, где мы, как выразился председатель профкома, не будем никому мешать.
Домишко был небольшой, стоял на отшибе в 50 метрах от железной дороги. В нём была одна комната с небольшим окном, отделённая перегородкой спальня, посредине – стол, где мы трапезничали. Зато прихожая была просторной, рядом с перегородкой стояла печь с плитой и подтопком, и можно было готовить пищу. В прихожей тоже имелось небольшое окно. Входная дверь была обита каким-то истлевшим от времени тряпьём. Около домика было три сотки земли, небольшой палисадник, под окном росли черёмуха и куст смородины.
В день нашего переезда на новое место жительства к нам зашла работница пекарни тётя Лиза, попросила прощения за неожиданное вторжение и спросила: «Ребята, может, вы уступите мне ваш огород? Вам, я думаю, он ни к чему, всё равно ничего сажать не будете, а мне пригодится». Мы согласились.
Причину нашего переселения на новое место мы узнали позднее. К коменданту приехал родственник из деревни, хотел подыскать работу. В колхозе он работал трактористом, и здесь ему работа нашлась – в лесу зарплата у трактористов была высокая. Он немедленно приступил к работе, и ему нужна была квартира, чтобы перевести семью. Вот комендантша и «порадела родному человечку», который занял нашу квартиру.
Через две недели после нашего переселения мой друг Николай Изергин встревожился и сказал: «Надоела мне такая неопределённость. То обвиняют в каких-то, совсем несуществующих грехах, то перегоняют с квартиры на квартиру. Да и вообще за людей не считают. На какой хрен нужны такие дела?». Я предложил ему доработать до отпуска, отдохнуть пару недель, а потом уехать отсюда, куда глаза глядят. Но Николай наотрез отказался и на следующий день написал заявление на расчёт. Его пытались уговорить, дескать, что не работается, если зарплата хорошая; ну получилась накладка с жильём, но не всегда бывает, как хочется… Но Николай настоял на своём.
На следующий день я проводил своего друга. Николай с облегчением вздохнул: «Наконец-то разорвался порочный круг, и я выбрался из этого плена!» На прощанье мы по-братски обнялись, крепко пожали друг другу руки. Николай сказал: «Не поминай лихом. Даст Бог, увидимся. Держись, коли ещё остаёшься тут». Мотовоз дал сигнал к отправлению, начал медленно набирать ход. Николай стоял на платформе и всё махал мне рукой, пока мотовоз не скрылся за поворотом.
Судьба Николая сложилась не совсем обычно. Он устроился дежурным электриком в «Коммунэнерго» (п. Лесной). Женился на женщине, которая была старше его на 16 лет. Наталья работала стрелочницей на железной дороге, была стройной, красивой, выглядела моложаво. Она родила Николаю сына. У неё была хорошая однокомнатная квартира, впоследствии и Николай получил квартиру недалеко от места работы. Пока я работал в п. Увальском, то заезжал к Николаю, иногда мы с ним засиживались подолгу за чаем или водочкой. Но потом и я уехал из Увальского, устроился на строительство Верхнекамского фосрудника, работал электриком и одновременно учился в техникуме, по окончанию которого стал электромехаником.
Однажды мне удалось встретиться с Натальей, она привозила в пионерский лагерь сына Сашу. Мы поговорили, и она рассказала, что Николай в последнее время стал часто болеть, но в больницу идти не хочет, всё надеется, что само пройдёт. После той встречи мне больше не довелось увидеть этих, ставших мне родными, людей.
Как-то я приехал в Лесной, пошёл их навестить, но оказалось, что здесь уже живут другие люди. Они сообщили, Что Николай и Наталья умерли (он на три года раньше её), их сын Александр стал военным, служит в Подмосковье. Они пригласили меня в дом, напоили чаем и рассказали о Николае. Он до конца своих дней был доброжелательным человеком, с чувством юмора, всегда приветливым, очень внимательным, готовым прийти на помощь.
Да, он всегда был таким! Таким и остался в моей памяти.

В. Бабиков, п. Рудничный.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром