Жил в Баталово дед, которого деревенские звали Иван Пухинеч (с ударением на «у»). Позднее я узнал, что когда-то в д. Русановке был дед Пуха – видимо, наш Пухинеч приходился ему сыном.
Пухинеч был старик лет 90, высокого роста, с большой белой бородой. Несмотря на почтенный возраст, он находился в полном здравии, не курил, не пил спиртное, обладал хорошей памятью и знал много сказок и стихов. Очень хорошо читал наизусть сказку А.С. Пушкина «О попе и работнике его Балде». К нему я попал случайно: школьный товарищ позвал к Пухинечу, к которому ходят любители русских народных сказок. Так я, в то время ученик 7-го класса Баталовской школы, в компании других ребят оказался у деда Пухинеча и впервые услышал сказку, которую сейчас предлагаю вашему вниманию.

Сказка о дурне

Жил-был дурень, жил-был бабин, вздумал он, дурень, на Руси погуляти, людей повидати, себя показати.
Отшедши дурень версту-другу, нашёл он, дурень, две избы пусты, в третьей людей нет. Взглянул в подполье, в подполье черти востроголовы, глаза что часы, усы что вилы, руки что грабли. В карты играют, деньги считают, груды переводят. Он им молвил: «Бог вам в помощь, добрым людям!» - а черти не любят! Схватили дурня, зачали бити, зачали давити, едва его, дурня, жива отпустили.
Пришедши дурень домой-то, плачет, голосом воет, а мать его бранит, сестра также: Ты глупый дурень, неразумный бабин! То же бы ты слово не так бы молвил: «Будь враг проклят именем Господним во веки веков, Аминь!» Черти б убежали, тебе, дурню, деньги достались!»
Пошёл он, дурень, по Руси гуляти, людей видати, себя казати. Увидел дурень четырёх братьев – ячмень молотят. Он им молвил: «Будь враг проклят именем Господним!» Бросились к дурню четыре брата, стали его бити, стали его колотити, едва его, дурня, жива выпустили.
Пришед дурень домой-то, плачет, голосом воет, а мать бранити, жена пеняти, сестра – та также: «А, глупый дурень, неразумный бабин! То же бы ты слово не так молвил четырём братьям, крестьянским детям: «Дай вам Боже по сто на день, по тысяче в неделю!» - «Добро, ты баба, баба-Бабариха, сестра чернава, - потом я, дурень, таков не буду!»
Пошёл же дурень, пошёл же бабин, на Русь гуляти, себя казати.
Увидел дурень семь братьев: мать хоронят, отца поминают, все тут плачут, голосом воют. Он им и молвил: «Бог вам в помощь, семь вас братьев, мать хороните, дай Господь вам по сто на день, по тысяче в неделю!» Схватили его, дурня, семь-то братьев, зачали его бити, по земле таскати, валяти, едва его, дурня, жива отпустили.
Идёт-то дурень домой-то, плачет, голосом воет. Мать бранити, жена пеняти, сестра-то тоже: «А, глупый дурень, неразумный бабин! То же бы ты слово не так же молвил. Ты бы молвил: «Прости, Боже, благослови! Дай, Боже, им Царствие небесное, в земле упокой, пресветлый рай всем!» Тебя бы, дурня, блинами накормили, кутьёй напоили!» - «Добро бы ты баба, баба-Бабариха, мать Лукерья, - потом я, дурень, таков не буду!»
Пошёл он, дурень, себя казати, людей видати. Навстречу ему свадьба, он и молвил: «Прости, Боже, благослови! Дай вам Господь Бог Царствие небесное, в земле упокой, пресветлый рай вам всем!» Поехали дружки, наехали бояре, стали дурня плетьми хлестати, по ушам стегати.
Пошёл, заплакал, идёт да воет – мать его бранити, жена пеняти, сестра – та тоже. «Ты глупый дурень, пошёл он, дурень, неразумный бабин! То же бы слово не так бы молвил! Ты бы молвил: «Дай Господь Бог новобрачному князю сужено поняти, под злат венец стати, закон Божий приняти, любовью жити, детей сродити!» - «Потом я, дурень, таков не буду!»
Пошёл он, дурень, на Русь гуляти, в лесу ходити. Увидел дурень медведя за сосной, корову коверкает, кочку роет. Он ему молвил: Благослови меня, отче, святой игумен» - «А от тебя дух, дурень!» Схватил его медведь, зачал его драти и всего ломати и смертно коверкати, едва его, дурня, жива оставил.
Пришедши дурень домой-то, плачет, голосом воет, матери расскажет. Мать его бранити, жена пеняти, сестра-то тоже: «Ну, глупый дурень, неразумный бабин! То же бы слово не так же бы молвил! Ты бы зауськал, ты бы заулюкал!» - «Добра ты, баба, баба-Бабариха, мать Лукерья, сестра чернава, - потом я, дурень, таков не буду».
Пошёл он, дурень, на Русь гуляти, людей видати, себя казати. Навстречу дурню идёт старец. Он ему молвил: «Дай Господь Бог тебе, старец, сужено поняти, под злат венец стати, любовью жити, детей заводити!» Бросился старец, схватил его, дурня, стал его бити, костылём коверкать и костыль изломал весь: не жаль старцу дурака-то, но жаль ему, старцу, костыля-то.
Идёт дурень домой-то, плачет, голосом воет. Мать его бранити, жена журити, сестра-то тоже: «Ты глупый дурень, неразумный бабин! Так бы ты то же слово не так же молвил! Ты бы молвил: «Благослови меня, отче, святой игумен. А сам бы мимо!» - «Добро ты, баба, баба-Бабариха,мать Лукерья, сестра чернава – потом я, дурень, таков не буду».
Пошёл наш дурень на Русь гуляти, людей видати, себя казати. Будет дурень в чистом поле, навстречу дурню Шишков-полковник. Он зауськал, он заулюкал. Наехали на дурня солдаты, набежали драгуны, стали дурня бити, стали колотити. Тут ему, дурню, голову сломали и под кокору бросили: тут ему, дурню, и смерть пришла.

Валентин Бабиков, п. Рудничный.