Интересные воспоминания ребенка.... В это же время на северных лагпунктах была совсем другая обстановка, заключенные умирали, " как мухи"...

«Такое не забудешь никогда»

Так считает житель п. Камского Ф.Ф. Кочерга, имеющий социальный статус «несовершеннолетний узник фашизма».
Когда началась Великая Отечественная война, Фёдор Филиппович перешёл только в восьмой класс, жил в Полтавской области в селе Старый Орлик на берегу Днепра. Фронт быстро отгрохотал, наши войска отступили на восток, и селяне вдруг очутились в оккупации. Старый Орлик находился вдалеке от больших дорог, был глухим захолустьем, а потому первые годы войны немцев в селе вообще не видели.
- Вся власть была у полицаев, - вспоминает Фёдор Филиппович. - Они изредка навещали село, показывали «кто в доме хозяин», но, расспросив старосту о делах и прихватив с собой продукты, быстро уезжали. Впервые немцев я увидел 14 февраля 1943 года. Они неожиданно нагрянули ночью, окружили село, стали обыскивать дома и ловить людей. Поймали пять человек — молодых парней и девчонок. Не смог спрятаться-убежать и я. Немцы нас загрузили в машину и увезли на железнодорожную станцию Кобыляки. Там скопилось много народа — в основном трудоспособных молодых людей. Крик, плач, лай собак и немецкая отрывистая речь — всё перемешалось. Нас под дулами автоматов загнали в товарные вагоны, и мы отправились в путь. Неизвестно - куда, неизвестно - зачем. Так мы оказались на сборном пункте в Польше, где я чудом избежал смерти.
На сборном пункте немцы осматривали «рабочий контингент» и всех больных отправляли в лагерный крематорий. В пути лицо Фёдора обезобразили чирьи, и его сначала присоединили к группе, которая предназначалась к уничтожению в крематории. Но потом 15-летнего юношу ещё раз досмотрели и перевели в другую группу людей, которая отправлялась дальше, на работу в Германию.
Там, в городе Бремен, Фёдор Филиппович в числе других 3000 узников жил на пароходе, в трюме, и работал грузчиком в порту. Фактически они туда приходили только ночевать, а утром их опять выгоняли на работу. От холода, недоедания и тяжёлой работы люди умирали каждый день. Разгружали всё, что приходило в порт: уголь, кокс, удобрения и другие грузы, бегали с ящиками, тележками с парохода на берег под дулами автоматов. А в конце войны он попал на торфозаготовки. 7 мая его и других узников освободили союзные войска, англичане, и передали советскому командованию.
Дальнейшая судьба бывшего узника фашизма была, как и у многих тысяч других, кто имел несчастье побывать в немецком концлагере. Из бывших военнопленных и узников сформировали запасной полк и отправили в Советский Союз. Значительную часть пути они прошли пешком. А из Белоруссии их эшелонами их направили в лесные и прочие края для трудовой повинности. Один из эшелонов отправился в далёкий Кайский край. 16 октября 1945 года Фёдор Филиппович в числе других «трудармейцев» прибыл на станцию Верхнекамская и за три дня, ночуя по дороге в Лойно и Кае, дошёл до Перервинского лесопункта Кайского леспромхоза, где их ждали деревянные бараки с нарами.
Дальнейшая судьба Фёдора Филипповича была, естественно, связана с лесозаготовками Перервинского леспромхоза. Со временем Кайский край стал для него родным. Здесь он женился на Тамаре Кузьмовне, киномеханике, которая приезжала в Перерву показывать фильмы. В семье появились трое детей, которые одарили родителей уже шестью внуками.
- Думал, что со временем концлагерь и фашистское рабство забудутся, уйдут в прошлое, - говорит Фёдор Филиппович. - И ошибся! То, что я там пережил, не забудется никогда!

М. Котлов.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Аваз, это не наши ли с тобой общие перервинские родственники? Я о перервинской родне очень много слышал, но никогда их не видел. История очень похожа на историю одного моего родственника. Его семью этапировали в Германию, когда ему еще не было пяти лет. Поезд разбомбили американцы. Он выжил, но потерял связь со всеми своими навсегда, и с тех пор о них ничего не знает. Вырос в Германии в лагерях, и долгое время говорил и знал только немецкий. В пятидесятых вернулся на родину и с тех пор живет здесь.

Как-то непонятно. Из наших краёв (уж из Перервы - однозначно) немцы никого в Германию не этапировали. Тогда на какую родину он вернулся?

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

в каких лагерях вырос? почему только немецкий знает?...короче всё как всегда))))

Да и Аваз тут с какого бока? Он вроде всё время про Волосницу говорит, этому селу никто не знает, сколько веков, а Перерве и ста лет нет, от Волосницы она километров за 100, да и не живёт там теперь практически никто.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

прёт и не отпускает))))) вот где то ж находит же....

Человек, которого этапировали в Германию к Верхнекамью никакого отношения не имеет, это мой родственник не по отцовской линии.
Примерно в 1870 году в деревне Пестриково родился Пестриков Порфирий Петрович. Он похоронен, скорее всего, на Кашиной горе. Видел там могилу его сына. Видел также остовы дома, где он жил. Это наш общий с Авазом прапрадед. От него одна ветвь перебралась в Перерву. Я о них ничего не знаю, кроме как то, что к деду периодически приезжали родственники из Перервы. Но Аваз говорил, что его предки из Перервы.

Не знаешь броду – не лезь в воду!

Это случилось в военные годы, когда нам с подружкой Лидкой было лет по шесть. Родители с утра до вечера работали в колхозе, а дети были предоставлены сами себе. Выполняли наказы родителей, но и много бегали и играли.
В нашей деревне было поле-огород, на котором росли разные овощи – за ними ухаживали подростки 10-14 лет. Потом эти овощи в свежем и солёном виде отправлялись в госпитали. Капусту, огурцы, помидоры солили в чанах-бочках ёмкостью более ста вёдер. Прямо на огороде, на возвышенности, эти чаны были врыты в землю – только с метр торчали над землёй. Закрывались они при помощи двух-трёх человек огромными деревянными кругами, для этого приходилось подниматься и спускаться по лестнице. Зимой готовую продукцию колхоз вновь отправлял в госпиталь, в больницу, в магазины, детсады и так далее.
Как-то весной или летом мы вновь бегали с подружками и искали на свою попу приключений. И нашли! Увидев, что одна бочка приоткрыта (наверное, забыли закрыть, когда брали продукцию), мы заглянули в чан. Далеко внизу плавали в рассоле красные и зелёные помидоры. Лестницы нет, но голод не тётка: ни о чём не думая, держась за край чана, мы спрыгнули на дно. К нашему счастью, рассола оказалось нам по грудь. Мы набрали немного помидоров в подолы платьев, а как выбраться, не знаем – высота метров пять, а лестницы нет. Над головой только небо.
Скоро солёным рассолом начало разъедать ноги, тело и прочее. Мы вывалили из подолов помидоры и заревели как белуги. Рёв раздавался гулко и далеко, как в лесу. На наше счастье, недалече на лугу работали наши родители. Они услышали рёв, прибежали и вытащили нас из чана, а дома мы получили трёпку за то, чтобы не лезли куда не надо.
Мы ещё легко отделались – могли ведь захлебнуться солёным рассолом, окажись его больше. Вот такие смешные и одновременно печальные (хорошо, что не трагические) случаи были в моём детстве. Но человек учится на своих ошибках.

Р.Е. Кускова, п. Рудничный.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Прям пионер лагерь. Простите, ну очень сумнительно. Гнать их в Баталово навоз вывозить, охранять и кормить маслом и шоколадом? - ну м.б. и бывали у них иногда эти продукты, но очень редко и в мизерном количестве, а из рассказа чуть ли не складывается впечатление о Дом периньоне и черной икре по праздникам.
Как человек прокуривший с 15 до 30 лет, знаю, что курильщик отличит листья березы от табака хотя и визуально.
Детские сказки???