Есть такая профессия - Родину защищать

(часть четырнадцатая)

Третий год службы в армии принес мне сюрприз – пришлось осваивать еще одну армейскую профессию. Из политотдела Советской Армии пришел циркуляр: из военнослужащих рядового состава подготовить помощников руководителей групп по проведению политзанятий с рядовым составом воинских частей. Политзанятия проводились дважды в неделю по два часа: во вторник и пятницу; кроме того, два раза в неделю проводились политинформации по текущим событиям. Их проводил кто-нибудь из офицеров, сержантов, помощников руководителей групп. Политзанятия проводились по государственному устройству, структуре власти в стране, истории создания Красной Армии, комсомола и партии ВКП(б), по всем съездам комсомола и партии и об их значении для жизни в стране.
Из всех соединений нашей дивизии были направлены на курсы слушатели из рядового состава. Как производился отбор, нам было неизвестно. От нашей роты связи было двое слушателей: я и гвардии ефрейтор Бяков. Курсы проводились в г. Белогорске Амурской области. Изначально намечалось, что курсы продлятся четыре месяца. Слушателей набралось 30 человек. В одном из полков выделили помещение и класс для проведения занятий. Мы занимались только политзанятиями, грызя гранит науки изо дня в день. Даже уборкой помещений не занимались, это делал суточный наряд подразделения, к которому мы были прикомандированы.
Позднее срок курсов был сокращен на месяц. После их окончания меня закрепили в роте за группой телефонно-кабельного взвода, радиомастерской и писарей штаба. Последние мне много помогали при изготовлении наглядных пособий. Гвардии ефрейтору Бякову дали группу радистов, радиотелефонистов. Руководителем нашей группы был гвардии старший лейтенант Гапонов. Приходилось много трудиться, ведь никаких послаблений для нас не было, службу несли наравне со всеми.
Сразу после весенней проверки боеготовности воинских частей, которая прошла успешно, наметились большие перемены в нашей службе. В мае сверху пришла установка: на полгода раньше демобилизации желающие могут поехать на строительство Норильского никелевого комбината в г. Норильск. Еще с 1 июня, как нам объявили, начиналось строительство аэродрома. Позднее выяснилось, что речь шла о строительстве Свободненского космодрома. На нем была задействована большая часть полка, в полку остались только люди для несения внутреннего наряда и караульной службы. Рота связи осталась в полном составе, мы несли караульную службу через день. В свободные от дежурства дни доставляли почту (газеты, письма, посылки), денежное довольствие солдатам.
Осенняя проверка началась на неделю позднее. Все работавшие на строительстве аэродрома вернулись в часть и приступили к своим воинским обязанностям. С середины августа прошли десятидневные учения в Хабаровском крае, а районе с. Матвеевки. Основная часть полка ушла в район сосредоточения, готовились к высадке десанта, техническая часть сопровождала военную технику до места назначения. Выгрузку техники производили на станции Хабаровск-2. Пейзаж здесь был очень унылый: сплошь деревянные постройки, крашенные коричневой краской двухэтажные типовые бараки, разбитые грунтовые дороги, представляющие собой сплошное месиво грязи. После выгрузки мы сразу взяли курс на с. Матвеевку.
На большой поляне, километрах в пяти от Матвеевки, мы сделали остановку. Здесь начальник радиомастерской забрал передвижную электростанцию, зарядное устройство для аккумуляторов (оно было американского производства), взял электромеханика и в помощь ему – телефонного мастера. Здесь, на поляне, оставили водителя с машиной, троих человек из радиомастерской и наказали нам находиться на этой поляне, пока за нами не приедут через трое суток. На этот срок нам выдали сухой паек, термос с водой и канистру бензина на всякий случай. Мы заблаговременно перед учениями закупили в военторге несколько батонов, пачку чая и сахар.
Оставшись в лесу, мы стали обдумывать, как нам обустроить ночлежку. Машина была крытая тентом, мы подмели в кузове пол, наносили лапника, сверху застелили его плащ-палатками. Сверху укрывались шинелями. Первую ночь провели нормально, даже не выставили караульного; ночью я несколько раз просыпался, прислушивался к ночным звукам. Иногда вскрикивала какая-то птица, где-то совсем недалеко ухал филин, ночная прохлада опускалась на землю. Ночь была темной, без единой звездочки. Это были приметы августа: дни короче, ночи длиннее; 2-го августа, на Ильин день, день убыл на два часа – как тогда говорили: Илья-пророк два часа уволок, от дня отнял, к ночи притачал.
Проснулись мы, когда солнце уже позолотило верхушки деревьев, и первые лучи упали на нашу поляну. Привели себя в порядок, развели костер, вскипятили чай. Бывалые люди говорили: «Чай не пьешь – какая сила? Чай попьешь – совсем ослаб».
Мы решили исследовать, чем богато место нашего пребывания. Договорились далеко не уходить. Лес оказался на редкость богат лесными дарами, было много съедобных грибов (тропники, путники, валуи, синявки, желтые грузди, изредка попадались обабки и красноголовики). Среди нас было двое городских, они не знали ни одного гриба, для них они все были съедобными. Попадалась черника, костяника, в низинах росла голубика, были редкие ягоды земляники и брусники.
На вторую ночь решили оставить дежурного, службу он должен был нести в кабине машины, потому что по ночам и в пасмурную погоду нас донимала мошкара – она исчезала обычно на какое-то время около 4-х часов утра, и только тогда мы могли спокойно поспать. Бремя своего пребывания в лесу мы старались скрасить рассказами житейских историй, песнями. Так прошли три дня. Прошел и четвертый, и пятый, а за нами никто не приезжал. У нас уже были на исходе продукты и вода, и мы решили сделать вылазку, чтобы раздобыть хотя бы хлеба и воды.

В.В. Бабиков, п. Рудничный.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Есть такая профессия - Родину защищать

(часть пятнадцатая)

Развернувшись на поляне, мы выехали на главную лесную дорогу. Засекли показания спидометра – начальник говорил, что до с. Матвеевки пять километров. Так оно и оказалось. Только приехали мы не в село, а к женскому лагерю. Шел утренний развод на работу. Бесконвойные женщины начали подходить к нашей машине. Начались расспросы: кто, откуда, каким образом сюда попал? Пары минут хватило, чтоб навести справки. К нашей машине подбежал офицер в чине майора и вместо приветствия разразился увесистым матом. Женщины отошли от машины. Начался расспрос: кто такие, откуда, как сюда попали. Мы старались отвечать кратко и спокойно, как и полагается солдатам. Постепенно, разобравшись, майор стал разговаривать нормально. Пригласил старшину и приказал ему принести нам хлеба и сахара. Мы поблагодарили старшину за принесенные им три буханки хлеба и пачку сахара и отправились обратно.
Но начатое дело мы решили довести до конца. Женщины объяснили нам, как добраться до парников, где они работали, выращивая огурцы и помидоры, и обещали одарить парниковой продукцией. На сей раз мы решили ехать днем – мы знали, что у женщин днем была проверка, а затем до самого съема проверок не было. День был солнечный и жаркий. Приехали мы вовремя – женщины загорали, но, заметив нас, стали спешно одеваться. В их бригаде было восемь молодых женщин и девятая – бригадир, женщина довольно пожилая, которую они звали мамой (маманом). Все они когда-то были продавцами и отбывали наказание за растрату денежных средств. В то время за это судили строго. Они принесли нам огурцов и помидоров, еще предлагали вечером заехать на ферму, где нас могли угостить молоком. Но задержаться нам не пришлось – одна из женщин заметила белую «Победу», которая стояла недалеко, и подняла тревогу – это была машина «хозяина» (начальника лагеря).
Надо было срочно уходить, чтобы не подвести этих милых дам и самим не засветиться. Мы быстро распрощались, забрали огурцы и помидоры, дали газу до отказу и решили здесь больше не появляться.
За нами приехали только на восьмые стуки. Утром появился наш начальник, извинился, что все не очень хорошо получилось. Мы пересели в кузов другой машины, на борту которой с левой стороны стоял белый флажок – это означало, что мы посредники. Наш любимый фургончик катил позади. Еще километров десять мы ехали по лесистой местности, затем дорога свернула на вырубки, миновав которые, мы выехали на чистое место. Насколько видел глаз, расстилалась равнина, которую почти на две равные части делила дорога. Она была разбитой, глубокие колеи наполовину заполнены водой и грязью. По обе стороны стояли воинские части: техника, рядом солдаты, забрызганные грязью – видно, приходилось вытаскивать технику на плечах. Артиллерийские установки, пушки разных калибров, зенитные установки, машины с маскировочной сеткой, минометные установки, безоткатные орудия малого калибра, затем пошли танки, от легких до тяжелых. Наконец, мы добрались до своих: появились боевые машины десанта, самоходные пушки, легкие десантные танкетки. Впереди была еще река, через нее – понтонный мост, и вот мы у своих.
Ребята продолжали заряжать аккумуляторы, телефонисты начали сворачивать связь. Мы со свежими силами стали помогать своим товарищам. Так закончились последние в нашей солдатской жизни учения.
А потом была последняя проверка средств связи, и неожиданно даже для самих себя мы получили оценку «отлично» за общее состояние средств связи и такелажных приспособлений. В конце сентября, т.е. за месяц до демобилизации, нам зачитали списки тех военнослужащих срочной службы, которых уволят в запас 25 октября 1960 года.
Мы ждали этого момента три года, и начали усиленно готовиться к отправке домой. Закупали в магазинах «дембельские» чемоданы, у каждого имелись «дембельские» альбомы, в которые помещались фотографии, прежде всего, любимых девушек, родных, близких, знакомых, товарищей по совместной службе, туда же записывались песни, в основном лирические, о дружбе, любви, верном человеке. В то время еще была традиция , которая сохранялась и в Советской Армии, дарить подарки – в первую очередь, матери, бабушке, отцу, другим членам семьи. Самым распространенным подарком для матери был платок. И хотя жалованье у солдат было небольшим, деньги на подарки мы находили.
Мы, служившие в те годы, были детьми войны, у многих отцы погибли на фронте, и матери были для нас самым дорогим человеком на земле.
Начали отсчитывать, сколько раз нам осталось сходить в баню, в кино, в столовую. Уже подводили итоги, сколько съедено за службу хлеба, макарон, селедки, каши, щей и супа, сахара. Насчитали, что съедено каши – три котла, щей и супа – три котла, хлеба – 900 кг, сахара – 80 кг, макарон – 30 кг, селедку почему-то считали в километрах – вышло 3 км, но это было сильно преувеличено.
Подходил предпоследний день службы, 24 октября 1960 года. И командование приготовило нам сюрприз в этот день. В 18 часов всех дембелей отправили в суточный наряд. Много было передумано, сделано предположений. Нас предупредили, что с караула нас будут менять солдаты первого года службы, и чтоб не было никаких выкрутасов, а при сдаче караула действовать строго по уставу.
Прошла ночь, последняя в нашей караульной службе. 25 октября в 14.00 нас сменили. После этого мы пожелали всем успехов в боевой и политической подготовке, нам в ответ желали доброго пути. По прибытия из караула мы сходили в столовую, потом в баню на дорожку, затем нам выдали проездные и служебные документы, характеристики, кому-то – похвальные грамоты, по сто рублей.
И вот наступил торжественный момент прощания со знаменем части – символом воинской чести, славы и доблести. Знамя полка из штаба принесли в клуб. На нём красовался орден Кутузова 3-й степени. Знамя было развернуто, и каждый должен был преклонить перед ним голову, встать на правое колено и поцеловать знамя.
После прощания со знаменем все со своими чемоданами вышли на построение, построились в походную колонну. Духовой оркестр заиграл походный марш, и колонна под его звуки покинула территорию воинской части. Теперь мы шли по дороге, которая когда-то привела нас сюда. Дошли до вокзала, в нем было многолюдно. Некоторые отцы-командиры пришли проводить своих подчиненных. Нас провожал наш начальник В.М. Самохин.
На первом железнодорожном пути стоял состав для отправки домой отслуживших. Нам сообщили номер вагона и наши места в жестком плацкартном вагоне. Мне досталось место на верхней полке в вагоне № 18. Всем выдали постельные принадлежности.
Еще до отправления эшелона появились вербовщики, предлагали поработать на целинных и залежных землях, на лесозаготовках и строительстве, рыбных промыслах, на промышленных предприятиях, в сельском хозяйстве; требовались рабочие на Алтайский тракторный завод, нужны были люди в милицию, пожарные и многие другие места. Всем обещали подъемные, ссуду на 25 000 рублей для строительства своего дома, на обзаведение живностью (коровой и т.п.). Этот проект был запущен давно, он показал себя только с положительной стороны, многие, служившие раньше нас, им воспользовались и в итоге хорошо обустроились, зажиточно жили. Но из наших ребят никто не завербовался, все поехали по домам.
И вот поезд дал длинный прощальный гудок и начал медленно набирать ход. Все стояли у открытых окон вагона и махали руками. Путь до дома был короче – 10 суток. 6 ноября 1960 года я был дома.

В.В. Бабиков, п. Рудничный.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Такое было время…

В войну и за последующие после нее годы люди в деревне обносились, вся одежда была латана-перелатана, обутками служили лапти, да и те некому было плести. А в скотных дворах было сыро, лапти постоянно промокали, ноги в них мерзли.
Где-то вскоре после войны председатель нашего колхоза принес дояркам ботинки на деревянной подошве. Эта обувь была лучше лаптей. Говорили, что такую обувь носили военнопленные, работавшие на лесозаготовках в Финляндии.
Сено к колхозным дворам начинали подвозить с наступлением устойчивых заморозков – когда земля надёжно промерзала, замерзали все лужи и выбоины с грязью. За лето и осень дороги обычно разбивались полностью, и по ним не могли проехать ни колесо, ни полоз. В небольшие промежутки времени между посевной и сенокосом, между сенокосом и уборочной страдой в районе проводили ремонт главной грунтовой дороги.
Дорога проходила почти через все населённые пункты, которые располагались с обеих ее сторон. Дорожный ремонт возлагался на колхозы – каждому выделялся участок для ремонта. Районная власть обязывала содержать эти участки в проезжем состоянии. Один из первых секретарей райкома Дмитриев напоминал председателям колхозов о ремонте по-своему. Он не ругал, не давал разгон, а, выбрав удобное время, приказывал всем председателям колхозов приехать в райцентр – село Лойно. Заказывал грузовую машину, сам садился в кабину, а председателей садил в кузов. Шоферу давал команду гнать машину на полную мощь, не тормозить ни на ямах, ни на выбоинах. Через некоторое время останавливал машину и спрашивал: «Как дорожка?». Все молчали. – «Тогда за дело!».
Ремонт дороги был тяжким трудом. Орудие труда – лопата. Песок возили с Камы на телегах, там его грузили, а затем подвозили к месту работы…
В тот год с осени не удалось подвезти к скотным дворам достаточно сена. Мешала плохая погода: то шёл дождь, то на какое-то время земля подстывала, а потом опять становилось тепло и начиналась грязюка. Нежданно-негаданно пришли настоящие морозы до -40 градусов. Сено кончалось, но морозы не отступали, все ждали хотя бы небольшого потепления. Председатель колхоза понимал, что в такой мороз посылать людей ехать за сеном рискованно – надлежащей одежды и обуви нет, люди могут обморозиться. Но еще страшнее было оставить скот без корма – мог начаться падёж.
Тогда председатель решил пройти по домам и поговорить с людьми. Он пошел к тем, кто был понадёжней, у кого было что одеть и обуть в сильные холода. Подходящих нашлось всего четыре человека: Геннадий, Мария, Анна, Ксенья. Ксенья с присущей ей прямотой сказала:
- Поминаючи людей, пословица ведётся: как родители жили, так и нас благословили. Не можем мы хитрить, и нам завсегда достаётся. Думаю, ничего нам и в этот раз не сделается – где мы не бывали, где не работали, и тут сработаем. Людишки у нас ушлые: кто в двадцать лет нездоров, в тридцать не умен, в сорок не богат, тому век таким и быть. Вот так, поминаючи людей, пословица ведётся…
Утром следующего дня председатель сам пришел в рабочей одежде и больших валенках. Он тоже решил ехать за сеном. К вечеру подводы с сеном прибыли на двор. Все были в порядке, никто не обморозился. Ну и слава Богу! А на другой день мороз ослаб, крупными хлопьями повалил снег, заметно потеплело. Теперь за сеном можно было посылать всех...
Много воды утекло с тех пор, но мало что изменилось. Многие сельские труженики от постоянных тягот и лишений раньше времени ушли в мир иной. Умерли молодая доярка Лида, сторож Захаровна, утонул пастух Аркадий… А те, кто и пожил подольше, плохо двигались, пальцы на руках были скрючены… И каждому жить хотелось, помирать не моглось. Как в народной поговорке говорится: важно знать не то, каким ты родился, а каким ты умрешь…

В.В. Бабиков, п. Рудничный.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Вот бы и сейчас так же.

Назёмная помочь

«С земли ещё не сошел снег, а в душу просится весна», - писал А.П. Чехов. Ждал этой поры и председатель колхоза Иван Кондратьевич – чтобы снега на полях чуток остался, а земля совсем оттаяла. Надо было подкормить озимые, которые с зимы вышли слабыми, вывезти на поля навоз со скотных дворов. Его не убирали уже два года, совсем затоварились.
Навоз лежал грудами около дворов, внутри все проходы были им завалены – почти до самой крыши. Коровы с большим трудом пробирались к выходу, и у доярок не было больше сил укладывать навоз.
Долго думал председатель, как и какими силами вывезти эту массу на поля. «Прошедший год колос от колоса не слышал голоса (то есть далековато от одного колоса от другого – плохой урожай), - думал председатель. – Земля навоз помнит, она его давно не видела…» Где взять людей? Это была первая, самая трудная, задача. Грузить навоз на телеги – силёнка нужна, а её маловато. Возчики найдутся. Вторая задача: как заинтересовать людей к добросовестной работе – эта задача, можно сказать, решаемая. Надо забить какую-нибудь скотинку (скажем, телёнка), выписать со склада горох, вот и получится отличный супец. Купить в сельпо пшена, взять на ферме масла – вот вам и каша. Теперь что попить. Вода – это пустое дело, чай наши люди давно забыли – значит, надо сделать квас, деревенскую бражку и пиво. Придётся выписать со склада овса и ржи, вырастить солод, смолоть его и уже потом думать о квасе, бражке и пиве. Дело это непростое, надо найти надёжных людей, а то получится как в поговорке: та же мучка, да не те ручки.
Вспомнил председатель, что в деревне Бабиковской, а это совсем рядом с фермой, живут Мария Васильевна и Анна Сергеевна, у них на любое дело руки золотые, и женщины они порядочные и честные. Мыслимо ли: Мария прожила со своим мужем всего восемь лет, нажила четверых детей, а муж ушёл на Гражданскую и погиб; вышла Мария замуж в 17 лет, а в 25 – овдовела и больше замуж не выходила. Анна Сергеевна вышла замуж за вдовца, у которого было трое детей, да своих двоих нажила; прожили они с Фёдором счастливо пять лет, а потом ушёл он на Отечественную войну и погиб, теперь Анна воспитывала пятерых детей… Надо отдать овёс на квас и брагу Марии Васильевне, а рожь на пиво и пивной квас – Анне Сергеевне…
На другой день председатель собрал правление колхоза, куда были приглашены все бригадиры, секретарь парторганизации, завфермой, директор школы, Анна Сергеевна и Мария Васильевна. Для ведения собрания выбрали председателя и секретаря. Единогласно председателем выбрали самого председателя колхоза, а секретарём – одного из бригадиров, Егора Матвеевича.
Председатель огласил повестку дня, на которой стоял один вопрос: как вывезти навоз на поля? Он подробно рассказал, как думает поправить дело. Все молчали и, вероятно, делали вывод, что председатель говорит дело: надо навоз класть густо, тогда в амбаре не будет пусто.
Председатель обратился к директору школы Василию Михайловичу: «Мне нужна ваша помощь. Требуется человек двадцать крепких мальчиков, чтобы они хорошо управляли лошадьми». Директор ответил, что это возможно только в выходной день, так как в выпускных классах нежелательно делать пропуски уроков и нарушать учебный процесс.
Председатель согласился с доводами директора и обратился к женщинам, до того момента не знавшим, зачем их пригласили: «Мария Васильевна и Анна Сергеевна! Помогите родному колхозу! Надо приготовить питье для приглашённых на назёмную помощь. Согласно решению правления колхоза вам будет на дом доставлено зерно, из которого требуется вырастить солод, приготовить квас, брагу и пиво. Ну и поможете сварить суп гороховый с мясом да пшенную кашу – масло с фермы выделим». Женщины ответили, что помогут.
Тогда слово попросил секретарь собрания Егор Матвеевич: «Послушай меня, Кондратьевич, вот тебе мой совет: не скупись, найди в своей казне пару-тройку рубликов, купи ребятам конфет, дай каждому граммов по сто. Найди путь к сердцам ребятишек, ведь они давно забыли это слово – «конфеты», откуда у родителей деньги? А ребятки своих девочек угостят, глядишь, и те к нам на помощь подтянутся». Председатель и с этим согласился.
Затем выступил председатель парткома: «Товарищи! Я внимательно всех выслушал, и одно обстоятельство меня очень беспокоит. Работяги наши в большинстве своем малые да старые, какая у них силёнка? Хорошо, мы соберем всех, кто может шевелиться, но если что-нибудь нарушим, тогда нам кое-чего не миновать! Надо еще раз продумать все до мелочей и обязательно провести беседу со школьниками о безопасных методах труда. Живое слово много значит!»
Председатель в ответ вспылил: «Все хотим порядка, да разума нехватка! Думал в умной беседе ума набраться, а в глупой свой растерял. У нас всегда так: кому-то вожжи в руки, а кому – хомут на шею!» Председатель парткома нашёл что ответить: «Ты, Кондратьевич, не обижайся! Видом ты орёл, а умом – тетерев! Давай закончим склоки и будем о делах думать. Остаётся ещё одно: надо для обеда смастерить большой стол со скамейками. Каждый пусть принесёт из дома ложку и кружку. Когда всё будет готово для помочи, каждому ответственному за порученное дело без напоминания приступить к работе».
Ну вот и настало время, когда всё было готово. Приготовлены пиво, бражка, квас, получены необходимые продукты для приготовления трапезы. Осталось начать да кончить.
В назначенный воскресный день с утра, задолго до работы, появились председатель колхоза, секретарь парткома, председатель сельсовета, директор школы. Они первыми откушали кваса, пива и браги, похвалили искусных поварих. Позднее появилась основная рабочая сила вместе с бригадирами и школьниками. Руководители обратились к ним с коротким напутственным словом, бабушки всех благословили на доброе дело, и все принялись работу.
Поварихи разводили огонь под котлами, в которые были положены продукты для супа. К своим несложным обязанностям приступила одна из самых пожилых женщин Мария, которой требовалось разливать напитки из фляг в трёхлитровый бидон и всех поить. Она обходила помочан и каждому предлагала утолить жажду. Её спрашивали: «Как поживаешь, баба Мария?», и она отвечала: «Живём да хлеб жуём, спим да небо коптим. У нас ехало не едет и ну не везёт. Вот поживёте с моё и тогда узнаете, как поживаю. Мне сейчас ничего не надобно – был бы хлеб да одёжа, так ела бы лёжа, а то вот мне нашли работу…»
Подъехала подвода, которой управлял школьник Толя. Был он худ, с бледным лицом, одежонка едва прикрывала его тело, ботинки на ногах просили каши, носки ботинок по этой причине были перевязаны веревкой. Бабушка Мария пожалела Толю, напоила его пивом и проворчала: «чего только думают начальники? Посылают почти нагого, без обуток! Вот она, долюшка наша! Одна нога обута, друга разута, а если б третья была – не знаю, как пошла. Раз сегодня ты приехал к нам на постой, будет тебе суп густой. Накормим, напоим и конфеток дадим…»
Были в колхозе и такие труженики, которые не очень радели к колхозным делам. Жалели себя, своих детей не посылали помогать родному колхозу, у них в ходу была поговорка: дурак работу любит, дурака работа хвалит. «Сколько можно работать за просто так? – говорили они. – Ну можно раз-другой, а тут уже система не один год длится. Ребята летом трудились на сенокосе вместе с родителями весь световой день, бригадир обещал начислить родителям больше трудодней, а не начислил. Да еще и приговаривал, что дети должны оказывать помощь колхозу бесплатно! А у самого бригадира никто жену на сенокосе не видел – она числилась больной, но в больницу не хаживала, да и дети его от работы держались подальше!
И всё-таки дело шло споро, уже был убран навоз от дворов. Был готов обед. Анна Сергеевна скомандовала: «Война войной, а обед по расписанию!» Возчики задали корм лошадям, ослабили на них чересседельники. Уставшие, проголодавшиеся, все потянулись к столу. Мыли руки и усаживались. Поварихи разливали густой гороховый суп по чашкам, клали каждому по порции мяса. Все ели молча, соблюдая принцип: когда я ем, я глух и нем.
После трапезы все так же молча выходили из-за стола, благодарили поварих за вкусный обед и напитки. Мужики достали кисеты с табаком. У кого был самосад, у кого – махорка саранская. Каждый заворачивал «козью ножку» и с наслаждением затягивался. У женщин были свои разговоры, и только ребятня после обеда резвилась, играла. После обеда полагалось всем немного отдохнуть, перевести дух, а затем вновь приниматься за дело. Поварихи объявили, что еды и питья осталось еще много, и вечером всё «доедим и допьем и хозяев добьём».
Ещё в обеденный перерыв мужики окружили председателя колхоза: «Послушай, Кондратьич, выреши нам по сотке (1/2 пол-литра) на троих – оно с устатку на душу ляжет, душа песни запоет. Ну и бабам соточку на пятерых тоже неплохо». Председатель обещал подумать: «Мы доброе дело делаем, при работе коллективной каждый грош вернётся гривной. Принимайтесь за дело, хватит меня ублажать. А когда кончим дело, тогда, как говорится, гуляй смело. Только интересно получается: сколько голов – столько умов, а отвечать одной голове! У нас каждая копейка на учёте. Если возьму деньги из колхозной казны – получу нахлобучку. Но брань не чад, глаза не ест. У нас работать много некому, а учётчиков разных полным-полно. Ладно, как-нибудь вывернемся, на сто бед – один ответ, где наша не пропадала…»
В те далёкие пятидесятые в деревнях на большие праздники покупали одну бутылку водки для мужчин и одну бутылку крепкого плодово-ягодного для женщин. Были небольшие рюмочки по 25 граммов. Каждому гостю наливали по одной такой рюмочке. По приходу из гостей человека спрашивали: «Как выгостился?» - «Хорошо! Даже рюмочку подали!». А так в праздничные дни били самодельные народные напитки – пиво да брагу.
После обеда все вновь принялись за работу. Дело спорилось. Все хоть и устали, но старались довести начатое до конца, о перекурах не думали. Вечерело. На землю начала опускаться прохлада, а люди всё еще трудились. И вот в последнем порыве дело завершили. Весь навоз был вывезен в поле.
Снова всех пригласили к столу, и люди молча расселись по своим местам. Председатель колхоза поблагодарил всех за ударный труд, выдал ребятам обещанные конфеты, и у детей просветлели лица. Взрослым выставил угощение: водку - мужикам сотку на троих, бабам – сотку на пятерых. Повара разливали по чашкам суп и кашу. Все напитки стояли на столе.
Приняв спиртного, все заметно оживились. Начали петь прощальную песню, которую тогда исполняли на назёмных помочах:
Не пора ли вам, ребята,
Чужо пиво пити?
Не пора ли вам, ребята,
Своё заводити?
После этого все начали расходиться по домам, каждый со своими разговорами и мыслями…
…Это не выдуманная история. Все герои – бывшие жители колхоза «Новая жизнь», на долю которых выпали тяжёлые испытания: коллективизация, годы войны, восстановление разрушенного войной народного хозяйства. Мы – дети войны, родившиеся в начале тридцатых годов, рано становились взрослыми и наравне со всеми работали на сенокосе, на уборке хлебов, трудились весь световой день, убирая картофель, собирали колоски, ямщичали, плугарили.
Я был участником одной назёмной помочи. Моя мать работала на ферме дояркой, и кроме основных обязанностей, доярки по очереди дежурили каждый день на ферме вместе со сторожем – на всякий случай (отёлы, например). Иногда мы ходили дежурить вместо матерей. И всё это мы делали не ради славы…

В.В. Бабиков, п. Рудничный.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Неужто одной бутылки на 20 человек хватало? Если каждому по 25 грамм? А сейчас стаканами лопают и все мало.

Что-то затихла одна из самых интерсных тем форума.... ХиНа, все материалы иссякли? Если да, то очень жалко.... А может еще что отыщется?

Материалы есть, но не успеваю оцифровывать. Всё приходится набирать вручную. И по нашим замечательным бабулям пока нет времени походить.
В.В. Бабиков обещал новые рассказы - но не успевает все написать: возраст, огород...

Но всё ещё будет.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром

Спасибо,будем ждать с нетерпением.

Многие помнят замечательного человека – Н.М. Коротаева. Никита Мамонович не так давно ушёл из жизни, но остались его воспоминания.

Из воспоминаний Н.М. Коротаева

На 80-м году жизни я, Коротаев Никита Мамонович, решил оставить память о себе в небольшом рассказе для своих внуков и правнуков, которые, прочитав эти воспоминания, узнают, как жили Коротаевы с 1926 по 2006 годы.
Родился я в 1926 г. в деревне Ларенцы (ныне не существующей, как и тысячи других деревень) Тумановского с/с Богородского района Кировской области, в очень бедной крестьянской семье.
Отец мой, Мамон Леонтьевич – участник трёх войн: с Австро-Венгрией и Японией под Мугденом. Был схвачен в плен, три раза бежал, но с помощью овчарок пойман и казнен через повешение за ноги, но по велению Бога остался жив, так как у него в то время был очень малый вес – 50 кг. В плену жил он у газдерицы (помещицы) в хлеве у коровы. Отец по тем временам был грамотным человеком, имел 4 класса образования и был чуть ли не единственным писарем в деревне. По решению вышестоящих должностных лиц был назначен начальником ЛИКБЕЗа, ликвидация безграмотности в близлежащих деревнях. Учил, как я запомнил, неграмотных в своем маленьком деревянном доме. И еще запомнилось, что писали на противнях или на первом попавшемся листе железа или фанеры углем.
Получив некоторое образование, 2-3 класса, я даже помогал отцу учить безграмотных людей. Все это делалось на добровольных началах и бесплатно.
Мать моя, Александра Кирилловна, была совершенно безграмотна. Была очень честная, сильно трудолюбивая и религиозная. Помнится, часто приходилось с матерью побираться, ходили в лаптях по деревням, чтоб дали кусок хлеба или картофелину.
Деревня наша была большая, около 50 домов, но очень бедная. Дома у всех были небольшие, деревянные, крытые наполовину соломой, и поэтому за 50 лет существования дважды загоралась от шалости детей и по треть выгорала, так все взрослые были в то время на дальних покосах, в 10 км от деревни, а в деревне оставались только дети. Но деревня общими усилиями жителей выстраивалась вновь, и жизнь продолжалась. Деревня наша строилась на очень красивом месте на берегу речки, а позднее на этой маленькой речке построили замечательный пруд с мукомольной мельницей, там работал мельником мой отец. Позднее развели в пруду всевозможную пресноводную рыбу, гордостью были зеркальный карп, выраставший иногда до 10 кг весом, и вкуснейший линь. Припоминается случай, когда из Москвы неоднократно приезжал в отпуск вместо курорта к нам в деревню, покупал там маленький ветхий домишко работник Генерального штаба СССР полковник Алябышев Анатолий Кесаревич со своей семьёй и жил с нами в деревне целый месяц отпуска. Ежедневно рыбачил на удочку, купался. У меня даже есть его фото в семейном альбоме с пойманным карпом весом 8 кг. Привозил он нам из Москвы в дар множество снастей: удочки, лески, а до него мы изготавливали крючки своими силами – из гвоздей или проволоки, а вместо лески использовали холщовые нитки.
А какая прекрасная природа вокруг деревни! Леса, луга. В лесах множество дичи. Зайцы, лисы, белки, волки, медведи, а сколько лосей! Но охотников там почти не было.
В пруду ежегодно в летнее время водилось много диких уток и даже несколько пар лебедей. Прудом нашей деревни интересовался даже сельхозинститут. Помогал колхозу по разведению зеркального карпа, производил ремонт плотины и даже делал дезинфекцию и углубление пруда. А сколько в тех местах было грибов и ягод: земляника, малина, черника и другая ягода, а грибов каких только не было, но вкусней рыжиков, особенно боровых, не сыскать, мне кажется, нигде!
Снова припоминается несколько эпизодов, когда я уже работал ветеринарным врачом в Верхнекамском районе. Специально брал отпуск во время появления рыжиков и ездил их собирать на родину. Собрав их там, засаливал со всевозможными травами, особенно с мятой, хреном, листьями малины, смородины и др. и привозил уже готовую продукцию во фляге (38 л) в Рудничный.
Приходилось собирать на родине и землянику, и малину, и пить там в жару родниковую воду в лесу. Насколько все это интересно и полезно! Вспоминается сейчас, что вкуснее домашних ягод земляники из своего леса, по-моему, нигде не найти. Исключительно приятнейший запах и вкус!
А сейчас коротко непосредственно о своей жизни.
Родился я 28 сентября 1926 года у отца во хлеву, так как в то время в деревне не было никаких роддомов и на всю округу была одна фельдшер – девушка. А мать была в работе с утра до вечера. Домишко наш был деревянный, очень маленький, 5х5, с деревянными полатями, где мы все спали, и с русской печкой, в которой мать пекла хлеб и готовила нам скромный, преимущественно овощной харч из выращенного на огороде.
У родителей нас было четыре сына (я младший). Из-за бедности и отдаленности средней школы – 15 км – все трое, кроме меня, получили образование 7-8 классов. Старший брат в чине капитана погиб под Ленинградом в Великую Отечественную войну , два средних брата также участники войны, были ранены, контужены и доживают, как и я, последние дни жизни – один на Кубани, второй в Омутнинске.
С раннего детства, с 5-6 лет, приучали родители меня к труду. Сначала присматривать за своим личным скотом, коровой и 2-3 овцами, затем подметать и даже мыть пол в доме, а пол был не крашеный, так как не на что и негде было купить краски, и приходилось скрести его косарем до белизны. Учился я в 1-4 кл. за 3 км, в 5-7 кл. – за 4 км, в 8-10 кл. – за 15 км от дома и приходилось ходить домой каждую субботу.
С 7-8 лет я пошел пасти свиней, а затем телят в загородке. Моя задача была открывать и закрывать ворота для проезжих.
С 9-11 лет я уже был подпасок крупного рогатого скота. Приходилось работать по 8-10 часов. А также собирал колосья в поле в корзины или в мешки, за что председатель колхоза приносил нам, подросткам, за труд пряники, печенье или сушки. С 12-14 лет я работал на лошади, боронил, возил навоз, управлял лошадью. Вечером, после работы, купали лошадей в пруду. С 14-15 лет я верхом погонял 3-ю лошадь при жатве ржи лобогрейкой. С 15-16 лет пахал конным плугом на лошади, два лета подряд. А после окончания 10 кл. я, особенно под влиянием старшего брата (секретаря Свердловского обкома партии) согласился поехать для поступления в Кировский сельхозинститут. Вынужден был ехать без копейки денег на проживание, в майке и трусах из мешковины. 5 лет учебы я питался за счет средств, заработанных на выгрузке вагонов на ст. Киров-Котласская.
Вышеописанные воспоминания могут подтвердить мои братья, сын и дочь, соседи по деревне, учителя из пос. Котчиха – Анна и Вера Коротаевы-Бармины. Я воспитал сына и дочь, обоим дал высшее образование. Имею четырех внуков. К сожалению, жена умерла рановато – на 80-м году жизни, в марте 2006 года.

Н.М. Коротаев, п. Рудничный.

_________________
Кто владеет информацией - тот владеет миром