ПРОЗА нашей жизни

ХиНа

Наркотики

Прошло немного времени, и описанный выше случай стал забываться. Солдаты и их командир уже разговаривали со мной, казалось, вполне искренне. А по посёлку поползли слухи, что в колонии появились наркотики, уже знали даже, сколько стоит один баш анаши (стоил он три пачки чая) и сколько – один укол морфия (это я запамятовал). Я тогда и слыхом не слыхивал, что означает это слово – наркотики.
Ребята, работавшие на мастерском участке, рассказывали всякие небылицы о действии наркотиков – а они на каждого действовали по-разному: одни плакали, другие смеялись неизвестно над чем, у третьих открывался бешеный аппетит. Были и такие чудаки, которым хотелось что-то делать. Одному дали валенок вместо топора и велели наколоть дров, а то печку нечем топить – он, бедолага, с этим валенком отправился колоть дрова: с плеча ударял валенком по чурке – да результата не получил, вернулся в помещение, зло выматерился, швырнул валенок в дальний угол и промолвил: «Ребята, какой вы мне дали топор – к чёрту не годен?» Сел на скамью и горько заплакал, а потом сквозь слёзы начал петь: «Ах, зачем я на свет появился?..»
Не знаю, так ли всё было на самом деле, я сам не видел людей в таком дурмане. Хотя мне тоже однажды удалось кое-что увидеть. У нас на эл. станции работали два пропускника-расконвоированных (ходили по пропуску без конвоя). В их пропуске был указан маршрут движения и конкретное место работы. После окончания рабочего дня я отправился к себе на квартиру, они шли со смены на своё место жительства в зону. При встрече мы поздоровались, и я обратил внимание на их необычное состояние: глаза у них блестели, улыбка была какая-то неестественная, и смех тоже. Они мне сказали, что немного выпили и заели мускатным орехом, чтобы не было запаха, дохнули мне в лицо – запаха перегара действительно не было. «Учись у нас, пока мы живы! Ни один мусор не докажет, что мы пили спиртное!» Только позднее я понял, что они принимали наркотики, которые быстро распространялись в зоне и на мастерских участках, на нижнем складе.
Начальство сбилось с ног. При помощи тайных стукачей, разных дознавателей пытались найти источник поступления и распространения наркотиков. За всеми, по мнению начальства, неблагонадёжными, был установлен строгий контроль. Мы с Николаем и высланный за тунеядство кировчанин по фамилии Михалёв тоже попали в число неблагонадёжных. Это объяснялось тем, что мы часто выезжали за пределы посёлка, имели доступ в жилую зону, могли завезти наркотики. За нами установили тотальную слежку, обложили нас стукачами, следили за каждым шагом. Раньше на проходной нас почти никогда не досматривали, а тут стали буквально обыскивать: просили снять обувь, расстегнуть одежду, вывернуть карманы, снять головные уборы. Это уже было грубейшим нарушением наших прав, совершенно необоснованные требования, бездоказательные обвинения. Если мы уезжали на выходные домой, то по приезду нас встречали и просили показать содержимое сумок. Нас всячески запугивали. Стукачи пытались вызвать нас на откровенный разговор, причём больше всех старался наш начальник Плотников – уж не знаю, зачем ему это было нужно. Впоследствии мы узнали, что стукачам со стороны администрации и лагерного начальства были послабления, а наш Плотников гнал самогон и втихаря кое-кого в зоне попаивал, а ведь в то время за самогоноварение жёстко наказывали.
И всё-таки правда оказалась на нашей стороне. В одно прекрасное утро, первый раз за долгое время, мы облегчённо вздохнули. Хорошую новость нам принёс солдат Юрий Дорош, венгр по национальности. Он забежал на подстанцию и, задыхаясь от быстрого бега, сказал: «Всё, парни, нашли продавца наркотиков! Это сам опер! Давайте, успокаивайтесь! Пока! Я побежал, у меня время вышло». Он быстро выбежал, даже не захлопнув двери, а через две минуты появился наш начальник Плотников и, не поздоровавшись, выдавил: «Зачем тут был этот бандеровец?». Он прекрасно понял, что проиграл в этой грязной игре, но не хотелось ему признавать своё поражение. Я ответил: «Он настоящий друг, а не бандеровец! Это вы, господа стукачи, – продажные мелкие людишки». Плотников на время замолчал, отвернулся от меня, а потом сказал: «Рано радуешься. Пока ещё не доказано, что опер виноват. Канай (иди) работай, там без нас разберутся!»
Я отправился по своим делам. К полудню всё прояснилось: было установлено, что наркотики распространял капитан К-ов, который всю вину взял на себя, а сообщников не выдал. У него произвели домашний обыск, при котором обнаружили большое количество морфия и марихуаны, а кроме того – 36 000 рублей наличными. Скоро последовало наказание: его разжаловали, имущество конфисковали, посадили на восемь лет. Жена с ним развелась и вместе с детьми уехала в неизвестном направлении. Все клеветники притихли, но через некоторое время продолжили свои грязные делишки – как только этого от них потребовали их благодетели.
Преступление раскрыли сотрудники собственной безопасности, они и выловили курьера, который доставлял наркотики. Откуда брали деньги на наркотики заключённые? В этом тоже разобрались. У каждого осуждённого был свой лицевой счёт, на который переводили заработанные деньги после вычетов за питание, одежду, содержание охраны. Приезжавшие на свидание родственники просили деньги на содержание семьи, писали заявление на имя начальника колонии, и он давал добро – так деньги снимались с лицевого счёта, и часть родственники оставляли осуждённому.
Способов доставки денег было много, о некоторых охрана не подозревала. Расскажу об одном из них. Скажем, к дню рождения родственники брали какую-нибудь художественную книгу в твёрдом переплёте; делали в корке надрез, разделяли её надвое, в середину клали купюры, а потом корку аккуратно заклеивали и посылали книгу бандеролью. Долгое время шприцы проносили в зону в заднем проходе. Но охрана тоже не дремала, а изучала способы проноса разных запрещённых предметов. Когда люди приходили после работы в зону, в шмоналовке предлагали снять штаны и трусы, присесть, и всё спрятанное в заднице вываливалось наружу.
Перед нами никто не извинился за необоснованные подозрения. Но затишье продолжалось недолго. Лагерная мафия затеяла новое преступное деяние и выступила на стороне тех, кто был невинно оклеветан и понёс оскорбление со стороны лагерной администрации. Началась охота на стукачей, и они сполна получили за свои действия, вымысел и неправду. Некоторых загоняли в запретку под пули солдат, других жестоко избивали. Одного из стукачей, который работал на пилораме, привязали к бревну и вместе с бревном пустили под пилы; его голова не дошла до пилы сантиметров 40 – только тогда пилораму остановили. Он поседел буквально за две минуты и лишился дара речи. На мастерском участке под лапником было спрятано несколько бензопил «Дружба». Утром осуждённые приехали на работу, разожгли костёр прямо на пилах и сожгли их.
Но самое страшное всех ждало впереди. Казалось бы, администрации удалось в кратчайший срок навести порядок, опять наступило затишье, но оно было обманчивым. Какая-то вражья сила сожгла эл. станцию. Пожар вспыхнул среди бела дня, загорелось машинное отделение и запасы дизтоплива. Валил чёрный дым, языки пламени пожирали помещение. Пожарные не могли одолеть бешеный огонь, удалось отстоять один дизель на базе трактора ДТ-54, остальное всё сгорело.
Начальник станции снова начал грешить против нас. Он считал, что это месть наших друзей, хотя было неизвестно, кто и кому мстил. На следующий день после пожара меня послали в командировку в одно из подразделений Вятлага – за электростанцией. Я быстро доставил её к месту назначения. Теперь две передвижных электростанции обеспечивали электричеством посёлок и жилую зону. Производство стояло, и было принято решение перенести электростанцию в рабочую зону. Через некоторое время из Кирова были привезены танковые двигатели и генераторы к ним, и электростанцию пустили в дело буквально за месяц. Производство наладилось, в посёлке вновь стало светло. Электростанцию взяли под усиленную охрану, пропускной режим ужесточили.
А мы, несмотря на все эти неурядицы, были молоды и твёрдо верили, что всё перемелется, всё переживётся, а воля и труд всё перетрут.

В.В. Бабиков, п. Рудничный.

Редактор

Деньги на дороге

Так посчитал Удочкин, когда увидел крышку на канализационном колодце. Его осенила мысль: если крышку сдать на металлолом, то по тяжести она потянет на ящик водки. К тому же она валяется под ногами. Удочкин утвердился в мысли о краже тем обстоятельством, что стоит ночь, его никто не видит.
На первый взгляд эта крышка – небольшая потеря для собственника сооружения, но ведь её надо приобрести, установить и все работы оплатить. А люди, а дети, которые ходят по тротуару и могут упасть в незакрытый колодец? Возможный вред здоровью должно оплатить предприятие-владелец колодца и крышки-люка над ним. Но если будет установлено лицо, виновное в краже крышки, то ущерб взыщут с него.
Удочкин не довёл свой преступный замысел до конца по независящим от него причинам. А причина – бдительность и профессионализм сыщиков ОМВД по Верхнекамскому району С.С. Падерина и А.В. Костылева. Удочкин уже осуждён, в соответствии со ст. 66 п. 3 УК РФ, ограничивающей размер наказания за покушение на преступление тремя четвертями максимального размера наказания по статье привлечения.
Законодатель даёт лазейку для смягчения от ответственности в следующем случае. Если виновный признает свою вину в полном объёме предъявленного ему обвинения, то, ознакомившись с материалами уголовного дела, посовещавшись с адвокатом, он может заявить ходатайство о рассмотрении дела без судебного следствия, то есть в упрощённом порядке, без доказывания вины подсудимого на основании признания им своей вины. Такой порядок рассмотрения дела в суде предусмотрен ст. 217 ч. 5 п. 2 и ст. 314 УПК РФ.
Удочкина привлекли к уголовной ответственности и осудили по статье 158 ч. 1 УК РФ, по которой предусматривается наказание до двух лет лишения свободы. Однако в виду либерализации уголовного законодательства была предусмотрена альтернатива лишению свободы – обязательные работы, но для этого суду необходимо отыскать смягчающие обстоятельства при отсутствии отягчающих, а также оценить личность преступника как «положительную».
Конфуций когда-то сказал: «Плати за зло по справедливости».
На вопрос: «Почему?» Удочкин ответил: «Был пьяный».
Как говаривал В.С. Черномырдин, «лучше водки пива нет» – понять трудно, но догадаться можно.

В. Ермоленко. «ПН».